Не стреляйте в финансиста: почему банк не хочет открывать вам счет и задает вопросы

1661
Изображение Alexas_Fotos с сайта Pixabay

Еще не так давно банки были искренне рады каждому платежеспособному клиенту, а сегодня могут легко отказать в открытии счета, многолетнему пользователю услуг – начать много и часто задавать различные вопросы, останавливать транзакции и даже попросить поскорее забрать свои деньги, потому что здесь его больше не готовы обслуживать. Разберемся, почему так происходит.

За что наказывают банки

В декабре 2019-го AS SEB banka (банк SEB) сообщил о завершении проверок с латвийской Комиссией рынка финансов и капитала (FKTK). По итогам одной из них регулятор зафиксировал, что вероятность использовать банк SEB в Латвии для отмывания денег низка, но все же оштрафовал банк на 672 тыс евро за то, что тот не обеспечил получение документов, обосновывающих хозяйственную деятельность клиентов, и что в некоторых случаях не было достаточной уверенности, кто является бенефициаром клиента.

Тогда же стало известно, что из-за человеческой ошибки в систему попала неверная информация о владельце компании-клиента – оказалось, что она была «дочкой» некой входящий в европейский санкционный список компании.

«В результате происшествия банк своевременно не заморозил средства своего клиента, и клиент совершил несколько платежей в небольшом объеме. Эти платежи в банке были связаны с уплатой налогов, оплатой телефонных счетов, бухгалтерских услуг и справочных услуг. Общая сумма входящих платежей на счет клиента, которая не была приостановлена банком, составила 592 евро, а исходящий платеж – 712 евро», – говорится в сообщении банка.

И хотя SEB этот случай выявил самостоятельно и сообщил о нем, его все равно оштрафовали на 1,1 млн евро.

А в июне 2020-го Finansinspektionen – шедский финансовый регулятор – оштрафовал тот же SEB уже на 1 млрд шведских крон или 95 млн евро за то, что банк выделил недостаточно ресурсов на выявление и предотвращение отмывания средств в странах Балтии.

Это только один банк, только один регион.

Другому шведскому банку, Swedbank, Finansinspektionen в марте 2020-го за недостаточный контроль выполнения требований AML в Латвии, Литве и Эстонии выписал штраф уже в размере 4 млрд крон или 362 млн евро.

Стоит заметить, что штрафы выписывались не за отмывание денег (отмывание денег – уголовное дело, предмет полицейских расследований и судебных разбирательств, а не проверок финансовых регуляторов), а именно за то, что та часть деятельности банков, которая призвана его не допустить, оказалась не на высоте: недостаточно тщательно проверяли клиентов, недостаточно тщательно изучали их необычные сделки, не убедились, что каждый поступивший на счет евро или доллар имеет документальное объяснение.

Или вот Deutsche Bank: за вывод из России с помощью «зеркальных сделок» огромных сумм (возможно, до 6 млрд долларов) крупнейший коммерческий банк Германии заплатил штраф в размере 600 млн долларов, а за нарушений санкций против Ирана и Сирии – 258 млн долларов. Другой немецкий банк, Commerzbank, из-за тех же санкций был оштрафован на 1,4 млрд долларов.

Почему так происходит? Почему банки вообще должны интересоваться происхождением и использованием денег клиентов?

Незнакомцы в патриархальном болоте

Строго говоря, политика Know Your Client («Знай своего клиента», KYC) в том или ином виде существовала если не всегда, то десятилетиями. Но «включалась» она не всякий раз, а в основном, когда к банку обращались за кредитом не знакомые ему клиенты. Что логично: прежде чем выдать деньги (которые, по сути, являются деньгами пользователей банковских депозитов), надо убедиться, что он вообще способен их отдать.

Стоит учесть, что очень долго банки были более-менее локальными. В каком-нибудь немецком городе банкир действительно мог знать каждого своего клиента (а также его маму, папу, дедушку), был в курсе, чем он занимается.

Но с развитием глобализации банкиру, привыкшему к своему патриархальному болоту все чаще приходилось сталкиваться с незнакомцами – с новым бизнесом, владельцы которого не жили десятилетиями тут же рядом.

Они, может быть, вообще из другой страны и сразу так и не разберешься, чем занимаются.

И чем ближе к нашему времени, тем чаще банкам приходилось вникать в дела своих клиентов, чтобы понимать, какие риски с ними могут быть связаны.

Сейчас же это приходится делать почти 100% времени. Даже когда не очень хочется. Потому что теперь банки – не просто коммерческие предприятия, а часть системы по противодействию отмыванию денег (Anti-Money Laundering, AML), по надзору за законным происхождением средств.

Клиенты – простые и сложные

Очень упрощенно можно сказать, что задача AML и связанных с этим процедур сводятся к нескольким основным вопросам: чьи деньги? кому они принадлежат? как они заработаны?

Вся большая, комплексная работа, которую банк проводит для сбора, изучения, анализа информации о происхождении средств и/или о хозяйственной деятельности клиента (если это юридическое лицо), вытекает из необходимости докопаться до сути деятельности клиента и понять, кто за ним стоит.

Это не всегда сложно. Счет физлица, которое не ведет никакой хозяйственной деятельности, а лишь получает зарплату и тратит ее на жизнь, — это самая простая вещь, которую можно представить и она не требует больших трудозатрат.

Другое дело, когда физлицо является собственником бизнеса (а тем более нескольких) или ведет какую-то необычную хозяйственную деятельность, в которой трудно разобраться. Допустим, человек – консультант или советник какой-нибудь корпорации и получает, допустим, не зарплату, а процент от сделки. Или человек как ИТ-специалист получает сдельную плату от каких-то нерезидентских структур. Опять же, банку надо разобраться: что это за структуры? Действительно ли сделана работа или это все фикция?

С юрлицами все еще сложнее, потому что надо разбираться в сделках, надо разбираться в нюансах разных отраслей. Банк в рамках AML-политики должен убедиться, что конкретная компания – клиент не выходит за рамки заявленной экономической деятельности и не совершает каких-то операций, о которых она не сообщила банку. Не то чтобы банку очень интересно, кто там чем занимается, но если контролирующие органы спросят, что делает его клиент, он должен всегда должен быть готов ответить – вплоть до конкретной транзакции.

При этом юридические лица делятся по разным группам риска – опять же, с точки зрения AML-процедур: частная компания как правило более «рисковая», чем министерство, трансграничный бизнес – более «рисковый» по сравнению с бизнесом, ограниченным одной страной, в одних отраслях риски коррупции велики, в других – ничтожны.

И для каждой группы клиентов – свои процедуры: чем выше риск, тем больше ресурсов банк тратит на мониторинг. Конечно, многое зависит от аппетита к рискам. Ведь где-то обслуживаются даже высокорисковые отрасли. Но в любом случае надо понимать, что любой сбор информации, отслеживание нетипичных транзакций, запросы по ним, – все это делается не потому, что банку так нравится. Любая AML-система – это неудобство.

Эхо 11 сентября

Банки идут на эти неудобства, чтобы подстроиться под очередную проверку со стороны надзирающего органа, который вдруг может сказать «мне, пожалуйста, на стол топ крупнейших остатков в банке, топ количества перечислений и топ высокорисковых клиентов, и мы всех проверим».

Потому что, как сказано выше, банки теперь часть глобальной антиотмывочной системы.

И в эту систему они вошли против своей воли и без удовольствия. Потому что задача банка, как любого бизнеса, – увеличить доходы, уменьшить расходы. А AML никаких доходов не несет.

Это только расходы, основная цель которых – выполнить международные и национальные антиотмывочные нормы и избежать штрафа со стороны регулятора (или хотя бы уменьшить его, потому что, как видим, наличие системы противодействия отмыванию не спасает от наказания).

Можно сказать, что первым мощным толчком к этому процессу встраивания банков в систему стали теракты 11 сентября 2001 года – после этих трагических событий в США приняли «Патриотический акт», один из разделов которого был прямо посвящен борьбе с отмыванием средств в целях предотвращения терроризма. Учитывая роль доллара и самих Соединенных Штатов в мировой экономике (тем более в начале 2000-х, когда мир был вполне однополярным), Вашингтон сумел убедить руководство Евросоюза и правительства многих других стран внести соответствующие нормы в свое законодательство.

По мере развития антиотмывочного законодательства и вовлечения в процесс его реализации банковской системы стали выявляться другие слабые места последней – точнее, новые возможности для ее злонамеренного использования: вывод коррупционных доходов, уклонение от уплаты налогов, злоупотребления при исполнении контрактных обязательств и др.. Поэтому постепенно стало понятно, что с помощью банков можно решать гораздо более широкий спектр задач, чем просто предотвращение финансирования терроризма.

И можно предположить, что для многих государств – особенно где риски терактов низки – противодействие терроризму в списке приоритетных целей, достижимых с помощью AML-регулирования, находится куда ниже, чем, скажем, пресечение незаконной налоговой оптимизации.

Так что спектр задач, которые государства пытаются решить с помощью банков, продолжает расширяться. И это одна из причин страданий клиентов, к которым банкиры снова и снова возвращаются с какими-то вопросами: эта система все еще складывается, процедуры все еще совершенствуются с самого момента принятия «Патриотического акта», они касаются все более широкого круга лиц.

Вводятся все новые элементы контроля, банки вынуждены постоянно инвестировать в людей и технологии, вводить двойные проверки, тройные проверки… Все это происходит очень быстро и не может уложиться в голове обывателя. Если в 2002 году все имели очень смутное представление, что такое специалист по AML, то сегодня это самый востребованный сотрудник банка.

Чем рискуют банки

За эти годы изменилась и цена вопроса для банка в случае скандала с отмыванием денег. Еще в 1990-х, в начале 2000-х если он не справлялся с мошенническими схемами, если оказывался вовлечен в оборот преступных денег, да, это могло ударить по репутации – в газетах могли написать «банк был замешан – и не в первый раз!», но в основном этим все и заканчивалось. Нередко банки могли сказать «ребята, мы сами пострадали, эти мошенники нас обвели вокруг пальца».

Сегодня ситуация совсем другая. Ответственность в зависимости от ситуации может грозить и руководителям банкам, и риск-менеджерам, и тем же специалистам по AML. Понятно, что в случае какой-то неприятной истории, даже если дело не дошло до санкций со стороны правоохранительных органов или отраслевого регулятора, всегда есть риск вылететь с работы, получить штраф или даже стать объектом уголовного преследования.

Тут в качестве иллюстрации можно вспомнить историю, когда руководителей отделений некоторых швейцарских банков в США арестовали и наказали за то, что они занимались активной деятельностью по привлечению клиентов, давя на «швейцарскую тайну» и на то, что «никто ничего не узнает». Были реальные аресты, реальные сроки.

Ну а худший сценарий для банка, как для организации, – прекращение деятельности.

Нашумевший случай латвийского ABLV Bank с оговорками может считаться примером: одному из крупнейших банков в странах Балтии пришлось начать самоликвидацию после доклада американского FINCEN, в котором его обвиняли в нарушении санкций и потворствовании коррупции.

Собственно, это и есть объяснение, почему банки задают клиентам вопросы, не открывают счета или их закрывают. У разных банков разные подходы к оценкам рисков, готовность работать с нерезидентами, с той или иной отраслью.

Главное – помнить, что тот человек, который сидит перед вами в филиале, или который ответил на ваш звонок, почти никогда не принимает решение по вашему случаю и совершенно точно не делает это самостоятельно. За каждой процедурой стоит цепочка отделов, каждый оценивает клиента со своей колокольни, а есть еще комитеты – вообще механизм принятия решений в банке отработан таким образом, чтобы информацию можно было проверить несколько раз, чтобы были выслушаны мнения разных людей, отвечающих за свою область, чтобы все решения были вынесены максимально взвешено.

Надо также помнить, что банк – особенно если он большой – судьба отдельного невинно пострадавшего клиента волнует очень мало. От одного небольшого и даже среднего предприятия у банка ничего не поменяется.

Если начнут систематически уходить крупные – вот тогда да, есть о чем призадуматься. Конечно, хорошая практика – извиняться в случае ошибок, но обычно это не происходит, потому что в AML-подразделениях люди чувствуют, что любая их ошибка оправдана: ведь лучше перестраховаться, чем платить штраф. Тем более если банк недавно оштрафовали.

Отчасти это связано и с тем, что после того, как регулятор тебя оштрафовал, ты должен подать план по устранению недочетов. А чтобы доказать, что твои изменения процедур работают, полезно показать статистику. Ну а если твоя статистика улучшилась, благодаря тому, что ты вымел совершенно чистых мелких клиентов, – что-ж, не беда, найдутся другие.

Лазейка может стать ловушкой

Мы все стали заложниками вечной дилеммы: что важнее – интересы одного человека или общества и может ли большинство допустить, чтобы в борьбе с какой-то проблемой страдало меньшинство.

Конечно, нет такого, что от введения AML-процедур реально пострадало (например, через закрытие счетов или заморозку средств) большинство клиентов. Под ужесточение контроля попадает в основном самые активные экономически. Подавляющее большинство из них ничего плохого не делало и ни сейчас, ни в прошлом и в будущем ничего плохого не планирует тоже. Но их жизнь стала менее комфортной, потому что за ними стали пристально наблюдать – как будто они потенциальные мошенники и террористы.

Можно спорить, насколько эти меры объективны, насколько обусловлены паранойей, а насколько желанием больших геополитических игроков доминировать на мировой шахматной доске. Остается открытым вопрос, насколько все эти меры AML действительно стесняют в средствах террористов, преступные группировки или мешают уклоняться от уплаты налогов. Наркоторговлю до сих пор никто не победил, как и торговлю людьми, и мы не знаем, насколько хуже были бы результаты без вовлечения банковской отрасли в борьбу со всеми этими и другими проблемами.

С другой стороны, мы знаем лишь о тех преступлениях, которые произошли и, соответственно, не знаем о тех, что удалось предотвратить – возможно, благодаря тому, что AML-подразделение какого-то банка проявило бдительность.

Впрочем, как бы мы ни относились к ужесточению контроля за банками и со стороны банков, приходится учитывать, что меняется подход всех участников рынка, меняется во все большем количестве стран, что лазеек остается все меньше. Поэтому если вы хотите участвовать в потенциально крупном бизнесе, заходить туда инкогнито – под прикрытием прослойки, другого лица – невыгодно. Ведь когда этот бизнес превратится в нечто большое, нечто генерирующее хороший доход, вы не просто не сможете доказать, что легально имеете отношение к этому доходу.

Так что помните: сегодняшняя лазейка завтра может оказаться ловушкой.

И не кричите на на обслуживающего менеджера: он сам ничего не решает.

Александр Зайцев – основатель Finmigration.com