Image by Jerzy Andrzej Kucia from Pixabay

Порой кажется, что в мире финансов за последние несколько лет случилось столько скандалов, сколько не было за предыдущее столетие. Оно и понятно: новые каналы коммуникации, мировая транспарентность, увеличение числа надзорных органов (как государственных, так и общественных) сделали свое дело. Похоже, что законодательство в области борьбы с легализацией доходов, полученных преступным путем, и финансированием терроризма за десятилетие не просто окрепло, а стало едва ли не определяющим фактором в макроэкономике. Даже некогда одни из самых закрытых учреждений  — банки – к своим обслуживающим функциям де-факто получили требования по контролю. За клиентами естественно. И если раньше крупный бизнес мог «звездить» перед банковскими клерками, то сегодня именно они зачастую ставят свои условия. При этом такие термины, как AML, банковский Compliance, Shell компании и другие вошли в обиход, и по популярности вряд ли существенно уступают традиционным «кредитам», «депозитам» и «транзакциям».

Вероятно, уходят в прошлое и тихие гавани («офшоры»), которыми любили пользоваться предприниматели из разных стран мира. Во всяком случае, компании из многих офшорных юрисдикций сегодня сталкиваются с проблемами при обслуживании в европейских банках. Одной из основных сложностей становится подтверждение экономического сабстенса, во многом делающего пребывание бизнеса в офшоре бессмысленным.

«По сути, сабстенс — это подтверждение физического присутствия компании в своей юрисдикции. Во-первых, это офис, то есть помещение, откуда осуществляется оперативное управление компанией, — рассказывает управляющий партнер бутиковой компании по управлению капиталом PR Special PRO Александр Зайцев. — Во-вторых, это люди, которые руководят юрлицом (директор, совет директоров и правление). Большинство из них должны жить в стране регистрации компании».

По словам Александра, выполнение обоих требований достаточно для соответствия понятию сабстенса в налоговом понимании для таких стран, как Кипр, Великобритания, Голландия, Австрия, Швейцария. Однако, банки во многих странах, считающихся финансовыми центрами, следуют более широкому понятию сабстенса и, в зависимости от строгости своей AML-политики, могут требовать выполнения дополнительных критериев, таких как, например, наличие рядовых сотрудников с трудовыми контрактами и реальными функциями в компании, а также осуществление продаж товаров или услуг на территории страны регистрации.

Стоит отметить, что требования к сабстенсу подвержены изменениям. Так, еще несколько лет назад банки следили лишь за формальным соблюдением двух главных критериев сабстенса: договор аренды подтверждал, что компания снимает какие-то помещения, а паспорт директора, что он — резидент той же страны, что и компания, а значит, теоретически может свободно появляться в офисе.

Однако, например, в Латвии, чьи банки до недавних пор обслуживали многие офшорные компании, принадлежащие предпринимателям из стран СНГ, наряду с понятием сабстенса, в 2018 году появилось понятие «компаний – оболочек» или shell-компаний. Латвийский закон по борьбе с отмыванием денежных средств обязал банки делать более глубокую ревизию юридических лиц, в том числе и местных компаний.

В законе были выделены три основных критерия, при наличии которых латвийские банки должны проводить углубленный анализ клиента на вероятный статус «Shell-компании»:

1) отсутствие экономически обоснованной цели создания компании в данной юрисдикции и экономически обоснованной бизнес-модели, создающей ценность компании;

2) Отсутствие в стране регистрации требований по сдаче финансовой отчетности;

3) Отсутствие места ведения/управления бизнеса в стране регистрации.

По мнению Александра, распространение требования к сабстенсу способно существенно изменить «игровое поле» привлекательных юрисдикций:

«Изменения законодательства в традиционных налоговых гаванях, таких как Британские Виргинские острова (БВО), Панама и тд, несомненно сделает менее привлекательным их использование, так как вместе с введением требований по сабстенсу исчезнут и некоторые преимущества, которые привлекали бизнес или владельцев капиталов: анонимность, низкая стоимость содержания, отсутствие требования к отчетности».

Впрочем, на данный момент ни одна из юрисдикций не отменила самое главное, что их сделало привлекательными: закон о международных компаниях, на которые не распространяется местное налоговое законодательство. Компании, выполнившие все новые требования в своей стране, по-прежнему могут не платить налоги.

«Думаю, что вопрос о целесообразности использования просчитывается соотношением затрат на содержание офиса и налоговой экономией от использования компании данной юрисдикции», — отметил Александр.

По его словам, вопрос использования альтернатив решается в зависимости от целей, которые ставит для себя бизнес. Многие специалисты из банковской сферы знают, что использование офшоров не всегда было продиктовано  только нежеланием платить налоги в своей стране.

«В зависимости от цели, есть возможности моделировать ту или иную бизнес-структуру за границей, будь-то система защиты активов или компания для ведения международной торговли. Конкретные рекомендации встраиваются только в конкретную задачу и не могут иметь универсальный характер», — добавил он.